Формы бредовых значений

Опубликовано: 19 Апрель 2012 в 23:30

Независимая от опыта несомненность значения

     Встречается как априорная (Evidenz). Больной не нуждается в обосновании своей уверенности в значениях.

     Бредовое значения не является (может быть) достаточно обоснованным, исходя из точки зрения членов группы, и здороввый не должен в обязательном порядке прийти к такому же толкованию. Это, однако, не значит, что бред вообще не может быть понят, часто знание биографии больного и его настроения делает понятной тему бреда (так — бытие бреда, по определению К. Шнайдера). Тем не менее, это не означает, что мы можем понять любой бред, а также, что мы можем объяснить становление бреда.

Сопротивление и дистанцирование от общественного опыта и групповой убежденности

     Бредовая действительность значима, даже если содержание бреда неправдоподобно и невероятно, несоединимо с категориями опыта, которых прежде придерживался больной, и с мнением его группы. Поэтому бред резистентен к логическим контраргументам. Только в процессе бредообразования может быть допущено сомнение. Но бредообразование не может быть нарушено контраргументами.

     Бредового больного не печалит отчужденность (и противопоставление) от коллективной веры, мнений, опыта социума, к которому он прежде принадлежал. Болезнь удаляет от общества (сообщества) — изоляция, алиенация.

Неспособность к смене точки зрения

     Здоровый (а также невротик) находится в мире, общем с людьми его социокультурного окружения. Он может поделиться своим опытом с другими, сравнить, откорректировать его. Он может изменить свою точку зрения, свою перспективу, исходя из собственных размышлений или применяясь — в том, что касается реальности — к пониманию ее другими, может «приспосабливаться» к другим данностям, эластичен, гибок.

     Бредовому больному это уже не удается. Он не может взглянуть со стороны на свою точку зрения (отправной пункт), релятивироваться — им овладевает новая данность значений — он в новой (Evidenz) (Cobb 1958), которая больше не является общечеловеческой, застывает. Его настроение, его аффект определяет его переживание мира — и отделяет его от других. В бреде он отделен от мира других и находится в мире, значимом только для него.

     Неспособность к смене точки зрения ни в коем случае не является однозначным критерием бреда. Так, депрессивный больной, который воспринимает мир черным, отмщающим, удручающим, также не может принять другую точку зрения.

Изоляция и алиенация

     Бред есть изолированная экзистенция, удаленная от общечеловеческого мира.

     Бред в наибольшей степени демонстрирует изоляцию и алиенацию психотика. Отношение к людям и вещам своего мира у бредовых больных нарушено. Не восприятие (даже аутист очень внимателен) — но осмысление воспринятого (воспринимаемого) — своеобразно, выделяется из сферы «обычного», прежнего, группового осмысления. Поэтому жизненные партнеры больного не могут воспринять его опыт, бред, в общем, не сообщаем в смысле настоящего связующего понимания. Только при симбиотических психозах имеет место бредовое сообщество.

     Несвершаемость бреда для здоровых в размышлении, чувствовании (что не означает, что бредовый мир и бред нельзя понять) — выделяет больного, как такового — с точки зрения здорового. Независимая от опыта, не допускающая сомнений бредовая уверенность (Evidenz — «Я знаю»), которая допускает лишь «частный» взгляд на мир, и вследствие которой становится невозможным связующее понимание с другими, исключает больного из общества.